Содружество

Автор: Дмитрий Богров

От редакции: историческая фигура Густава Носке крайне сложна и противоречива. В XXI веке быть националистом (кем явно был Носке) для прогрессивно мыслящего человека уже невозможно: это выглядит неадекватным атавизмом. Демократические левые ушли далеко вперёд, развив самые разнообразные политические направления. Наши публикации призваны не обелить все грани Густава Носке, но обращают внимание читателей на следующий факт: марксисты и марксизм, всё производное от них не содержит в себе демократии. И защита от авторитарной политической философии (а также политической организации), покрытой блажью, обманом и утопией, в некоторых исторических сюжетах оказалась необходимой.

В январе 1919 года в Берлине правительственными войсками было решительно подавлено восстание коммунистов. Добровольческим корпусом (фрайкором) командовал германский социал-демократ Густав Носке – сугубо гражданский человек, до революции не имеющий никакого отношения к военному делу. Провалившийся мятеж «Союза Спартака» среди самих коммунистов в дальнейшем оброс легендами, а его лидеры Карл Либкнехт и Роза Люксембург получили статус мучеников. И наоборот – правительство социал-демократов леворадикалы заклеймили как «палачей». Сам Густав Носке не страшился крови и ответственности и, похоже, принял свой пост как суровую необходимость. Сегодня нам ясно, что этот человек и его команда в те январские дни сыграли поистине историческую роль – спасли свою страну от большевизма и на 14 лет сохранили в Германии демократию. Как же им удалось то, что не смогло сделать российское Временное правительство? И кем был он, этот простой депутат рейхстага, чьё имя до сих пор вызывает у коммунистов приступ жгучей ненависти?

Родился Густав в 1868 году, и в отличии от большинства коммунистических лидеров в простой рабочей семье ткача. Что такое труд мальчик знал не из теории марксистских брошюр, а из самой жизни – уже с 14 лет он работал плетельщиком корзин. Тяжелые условия (11-13-часовой рабочий день, отсутствие льгот и социальных гарантий, несправедливая оплата труда) побудили Носке в возрасте 17 лет участвовать в профсоюзе работников по дереву. Фактически Густав становится правозащитником. В 1884 году он вступает в социал-демократическую рабочую партию Германии. К 1 маю 1890-го он и ещё два человека от имени рабочего коллектива ведут переговоры с предпринимателями о предоставлении выходного дня. Все три активиста были уволены, но работяги проявили солидарность и не бросили своих лидеров – массовая забастовка заставляет отменить увольнение. Вскоре на Густава Носке ссылается сам лидер германских социал-демократов Август Бебель в своей речи в Рейхстаге, чем сам Носке был несказанно горд. В 1891-м Густав женился на девушке Марте, у них родилось трое детей. Позже стал редактором Бранденбургской и народной Кеннигсбергской газеты, но наибольшую популярность приобрёл, работая в газете «Народной голос Хемница»

В 1892 Густав Носке становится официальным лидером социал-демократической ячейки в своём городе. В начале 1906 в возрасте 37 лет он вошел в германский рейхстаг в качестве депутата от избирательного округа Хемница. Будучи новоизбранным депутатом парламента, он быстро зарекомендовал себя как специалист по колониальным и военным вопросам, хотя никогда не служил в армии. В дебатах о германских колониях социал-демократы вместе с партией Центра выступали против колониализма. Носке соглашался, что финансирование социальных вопросов в самой Германии должно иметь приоритет над вложениями в колонии, но в отличии от своих товарищей он был категорически против того, чтобы Германия совсем отказалась от колоний. Так, Густав Носке стал выразителем крайне правого крыла в СДПГ. По словам историка Хельги Гребинг: «Его защита определенного национального эгоизма сделала его проводником той части немецкой социал-демократии, которая позитивно интегрировалась в монархически-авторитарное государство».

С наступлением Первой мировой войны Носке, как и многие социал-демократы, голосовал за военные кредиты, поддерживал кайзеровское правительство и его имперские аппетиты. Здесь необходимо обратить особое внимание на эту тему. Коммунисты любят преподносить эти события как свидетельство «предательства рабочего класса и интернационала» социал-демократией. Только это полуправда. Коммунисты почему-то забывают сказать, что другие социал-демократы, тот же Карл Каутский или Эдуард Бернштейн, которых они неустанно клеймят как имперцев-шовинистов, вскоре публично и открыто признали свои ошибки и осудили свою позицию. Также от единой прежде социал-демократической партии Германии откололось антивоенное крыло «независимцев» –НСДПГ. Неправда, что лишь большевики и прочие радикалы занимали ясную антивоенную позицию. Отстаивал её в российской среде и Юлий Мартов, и другие меньшевики. Да, позиция Носке и ему подобных в войне – серьёзный прокол социал-демократии, который дорого всем обошёлся. Но одно дело проколы и ошибки. И совсем другое –откровенная деградация к тоталитаризму, которой коммунизм и является.

Важно отметить ещё кое-что. Да, позиция правых социал-демократов в Первой мировой была шовинистической и фактически имперской. Позиция левых социал-демократов – прогрессивной, общечеловеческой, гуманистической. Но правда и в том, что если мы посмотрим на правых и левых сд диалектически (как это призывают делать коммунисты), то увидим, что позиции правых сд в дальнейшем оказались более гражданскими, более продуманными и более близкими современной прогрессивной социал-демократии в отличии от левых сд. Причём это касалось как России, так и Германии. Недаром сам Эдуард Бернштейн, в войну перешедший на левые позиции, после войны поддержал уже правых сд. Правые меньшевики, правые социал-демократы поняли, что государство – это общий дом для всех. Что это не зло, а необходимый инструмент в жизни общества, важнейшая часть цивилизации, которую нужно не разрушать, а поставить работать на благо всех. Правые сд ратовали за самое широкое участие социалистов в правительстве. Они считали, что и рабочие, и буржуазия должны почувствовать себя гражданами, ответственными за судьбу общей страны и уметь договариваться. Пока леворадикалы требовали свержения всех правительств, уничтожения государств, передачи всей власти советам, правые резонно считали, что требовать свержения правительств вредно, так как ни рабочий класс, ни какой-либо другой класс в отдельности не справится в одиночку с управлением государством.

Левым же социал-демократам (не всем, но большинству) такое понимание всех этих вопросов было чуждо. Пока правые социал-демократы и центристы призывали к торжеству государственности, левые всё ещё рассматривали государство исключительно как что-то враждебное, как «машину подавления господствующим классом всех остальных». Левые мыслили категориями «грядущей мировой революции», «классовыми интересами пролетариата» и прочими марксистскими миражами. Левые сд были не готовы расстаться с догмами марксизма, а правые и центристы уже начали постепенно отходить от них. СДПГ всё больше эволюционировала в сторону бернштейнианства и новых прогрессивных идей, которые окончательно восторжествуют в Годесбергской программе 1959 года. Эта программа официально осуществит счастливый развод социал-демократии с марксизмом. В этом прогрессивном явлении есть заслуга и таких людей, как Густав Носке.

В ноябре 1918 года в Германии произошла Ноябрьская революция, положившая конец монархии. Власть фактически бескровно перешла Совету народных уполномоченных – германскому демократическому временному правительству. Не последнее место в нём занял и Носке. Во время революции он вёл переговоры с восставшими матросами в Киле. Ему удалось утихомирить моряков и избежать большой крови. Носке стал пользоваться расположением как военных рейхсверовцев, так и социал-демократов, поэтому для этих сторон он стал лучшим арбитром. До декабря 1918 года он возглавлял администрацию Киля, а затем вошёл в Совет народных уполномоченных как военный министр.

После свержения монархии коммунисты вместо созыва Учредительного национального собрания начали требовать установления в Германии советской республики по примеру России. На Имперском конгрессе рабочих и солдатских советов их точка зрения проиграла, но германские большевики продолжали точить ножи. Из тюрьмы была освобождена Роза Люксембург, которая вместе с Карлом Либнехтом числилась в лидерах коммунистической организации «Союз Спартака». Ситуация становилась опасной. В стране сложилась обстановка, напоминавшая гражданскую войну. По улицам ходило множество озлобленных войной и революционной неразберихой людей с ружьём, готовых пустить его в ход. В этих условиях леворадикалы не жалели демагогии, чтобы подтолкнуть наиболее отчаявшихся к бунту. Поводом для восстания спартакистам послужило смещение председателя берлинской полиции и коммуниста Эмиля Эйхгорна. Боевые группы спартакистов захватили здание центрального органа СДПГ газеты «Форвертс», а затем другие издательства в «Газетном квартале» Берлина. 6 января КПГ и НСДПГ сформировали Революционный комитет во главе с Либкнехтом (КПГ) и Георгом Ледебуром (НСДПГ), который объявил Совет народных уполномоченных низложенным и сообщил, что берёт на себя управление страной.

Однако социал-демократы проявили решительность и действовали быстро. Германские временщики, в отличие от русских, не поссорились с военным офицерством, а сумели заручиться их поддержкой. Немалую роль в этом сыграл и Густав Носке. Восстание спартакистов было подавлено фрайкором – добровольческими воинскими соединениями. При этом множество офицеров фрайкора придерживалось ультраконсервативных и крайне правых взглядов, что было очевидно для их среды. Демократию военные не любили и боялись, но леворадикалов боялись сильней. Пример советской России стоял у всех перед глазами, а это – нещадные реквизиции, расправы над офицерами, красный террор. Поэтому несмотря на всю свою нелюбовь к демократам (которые, по мнению военных, и развалили страну), офицеры подчинились приказам демократического правительства. Наученные чужими ошибками, демократы и военные нашли общий язык и объединились против общего врага.

Общее руководство операцией по зачистке Берлина от коммунистов взял на себя Густав Носке. Сам Носке приписывал себе следующую фразу: «Пожалуй, кто-то же должен быть кровавой собакой. Я не страшусь ответственности» (Meinetwegen! Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht). Этот термин «кровавая собака Носке» намертво прилепили к нему его противники. Вот только «Bluthund» с германского — это благородная собачья порода бладхаунд, и в этом плане имеет положительную коннотацию. Бладхаунды традиционно использовались для самозащиты и преследования преступников. Согласно воспоминаниям, фрайкоровцы под прикрытием броневиков, с винтовками и огнемётами шли в бой на спартакистов. И с ними же в Берлин входил с винтовкой на перевес, в гражданском пальто и шляпе Густав Носке. Вид интеллигента в пенсне и при оружии в окружении солдат был несколько необычен, даже комичен, что и запомнилось многим. Но именно эта личная решимость и позволила Носке и всей республике выйти победителями в этой битве.

После подавления восстания спартакистов, их лидеры Роза Люксембург и Карл Либкнехт не стали бежать за границу, а скрывались в конспиративных квартирах. В газете коммунистов «Роте фане» была помещена статья Либкнехта от 15 января, в которой он уверял, что «Спартак» ещё не сломлен и обязательно победит. Правда, следующий день ни Карл Либкнехт, ни Роза Люксембург уже не увидели. Вожди спартакистов были арестованы в своём убежище, а после были препровождены в штаб фрайкора в гостинице «Эден». Затем их решили под военной охраной перевезти в следственную тюрьму на Моабите. Стоит подчеркнуть, что фрайкоровцы по идеологическим причинам не испытывали тёплых чувств к спартакистам, к тому же несколькими днями ранее они вели с ними кровопролитные городские бои. Это и предопределило судьбу коммунистических вождей – и Карл, и Роза были убиты при конвоировании. Непосредственными исполнителями казни стали капитан Хорст фон Пфлюгк-Хартунг, лейтенанты Рудольф Липман, Генрих Штиге, Ульрих фон Ритген, Курт Фогель и Герман Сушон. Политическую ответственность за бессудное убийство марксистских лидеров принял на себя лидер Антибольшевистской лиги Эдуард Штадтлер. Таким образом, само убийство было совершено вовсе не социал-демократами, а военщиной, хотя правый политик Вольдемар Пабст и уверял, будто бы санкцию на убийство он получил от самого Густава Носке.

Социал-демократическое правительство же отреагировало на расправу с возмущением. Убийство коммунистических вожаков в планы социал-демократии не входило, им нужен был публичный суд. Меньше всего социал-демократы хотели создавать коммунистам ореол «мучеников». Вот как откликнулся на их убийство социал-демократ Эдуард Бернштейн, убеждённый противник леворадикалов: «Совершённое над ним (Карлом Либкнехтом) насильственное убийство имело своим последствием только то, что вокруг имени Либкнехта сплелись легенды, благодаря чему мёртвый Карл Либкнехт был в состоянии натворить ещё больше бед, чем живой… То, однако, что он не вышел живым из этой авантюры, которую он так бессовестно предпринял и которой руководил совместно со своими единомышленниками, имело на долгое время противоположное действие. Его смерть очистила его и всё предприятие… По-человечески нельзя не пожалеть, что этот, правда, не особенно глубокий, но всё же разносторонне одарённый и наделённый редкой духовной энергией носитель знаменитого имени погиб в расцвете сил столь ужасной насильственной смертью. Но приговор истории над политиком Карлом Либкнехтом должен, тем не менее, гласить лишь, что его последнее предприятие ясно показало, в какой степени ему недоставало тех качеств, без которых социал-демократия не в состоянии выполнить свою великую миссию в качестве творческой силы».

Обвинять германских социал-демократов в какой-то «кровожадности» по отношению к коммунистам – верх наглости. Даже после попытки вооружённого переворота Компартия Германии так толком и не была запрещена и продолжила свою деятельность. Коммунисты продолжили не только участвовать в выборах, но и организовывать новые вооружённые мятежи по всей Германии и призывать в своей печати к расправам над «шейдемановцами». Можно с высокой долей вероятности полагать, что, если бы коммунисты в Берлине победили тогда в январе 1919-го, они не проявили бы и сотой доли той щепетильности, которая была присуща социал-демократам. Так, в апреле 1919-го леворадикалами была провозглашена Баварская советская республика, где по советским лекалам была создана и Красная армия, и ЧК. Введённая коммунистами плановая экономика сразу же привела к административному хаосу. Несмотря на наличие вполне приличных ресурсов, в Баварии началась нехватка продовольствия, а красный террор шокировал население. Когда в Мюнхен вошёл фрайкор, многие встречали их как освободителей, а масштабный белый террор не вызвал больших возмущений. То есть коммунисты сами оттолкнули людей от всяких симпатий к левым и заставили баварцев броситься в объятья к правым. Участником и очевидцем всех этих событий как раз был Адольф Гитлер, который тогда числился красноармейцем. Бавария стала для НСДАП идеальной почвой для распространения своих идей, а Баварская советская республика – пугалом, которым нацисты пугали немцев.

На посту военного министра Густав Носке занимался в основном проблемами военных ограничений, наложенных на Германию по условиям Версальского договора. Носке поступали предложения возглавить военный переворот, но он отклонил их. Активно использовали левые против Носке его «купальную фотографию» с Фридрихом Эбертом, мол, «посмотрите – эти голубчики по локоть в крови!» Но на самом деле, пока социал-демократы были сильны, им удавалось вести страну по пути закона к демократии. Германские социал-демократы сумели отразить угрозу республике как от коммунистов, так и от правых – победив Капповский путч реакционных генералов. Впрочем Густав Носке занимал при этом настолько попустительскую позицию по отношению к путчистам, что президент Фридрих Эберт был вынужден уволить его в отставку. После отставки Густав Носке занимал пост обер-президента провинции Ганновер. С приходом нацистов к власти Носке отправили на пенсию. Носке не вёл открытой борьбы с режимом Третьего рейха, но поддерживал тайные связи с социал-демократическим подпольем. После неудачного покушения военных на Гитлера в 1944-м Носке был арестован и отправлен в концлагерь, освобождён 25 апреля 1945 года. Позднее пытался вернуться в политику, но руководители новообразованной СДПГ дали ему понять, что не желают его возвращения. Скончался Густав Носке 30 ноября 1946 в Ганновере в возрасте 78 лет.

Мемуары Носке преисполнены цинизма и насмешек над политическими противниками. Отношение к нему среди левых остаётся неоднозначным. Многие социал-демократы смотрят на него с откровенной брезгливостью. Для коммунистов он навсегда останется «кровавой собакой Носке» и «палачом рабочего класса». Он, человек, который вышел из рабочего класса. Который был связан с ним в борьбе. Который защищал свободу слова, стачек и профсоюзов и перед предпринимателями, и в январские дни 1919-го перед коммунистами. Густава Носке клеймят коммунисты. Коммунисты, которые понастроили концлагерей. Которые лишали рабочих всяких прав – и на свободу, и на стачки, и на профсоюзы. Которые потопили сотни тысяч рабочих и крестьян в крови. Которые породили в итоге самые кровавые режимы в истории, что с грохотом развалились. Что было бы, если бы они захватили власть в Германии тогда, в январе 1919-го? Гражданская война? Развал страны? Или наоборот на 70 лет прочно установился бы советский режим? И тогда Освенцим, но уже под красным флагом заработал раньше.. После горе-революционеров пришёл бы диктатор Тельман и вместе со Сталиным собрал бы кровавый урожай, ну а потом старички Хоннекеры по итогу всё равно всё бы развалили. Всё это – гадание на кофейной гущи, а как было бы на самом деле мы уже не узнаем. Поэт Станислав Куняев писал:

Добро должно быть с кулаками.

Добро суровым быть должно,

чтобы летела шерсть клоками

со всех, кто лезет на добро.

Добро не жалость и не слабость.

Добром дробят замки оков.

Добро не слякоть и не святость,

не отпущение грехов.

Быть добрым не всегда удобно,

принять не просто вывод тот,

что дробно-дробно, добро-добро

умел работать пулемёт,

Что смысл истории в конечном,

в добротном действии одном –

спокойно вышибать коленом

добру не сдавшихся добром!

Густав Носке не побоялся запачкать руки, и, как я уже сказал, многие относятся к этому с брезгливостью и отвращением. Но может быть он и есть то самое Добро, что должно быть кулаками?

Читайте также:

1. Миллер С., Поттхофф Х. Краткая история СДПГ. 1848-2002. М., 2003. С. 454.
2. Винклер Г.А. Веймар 1918-1933: история первой немецкой демократии. М., 2013. 878 с.