Содружество

Страх и ненависть в «СОЦИуМе». Ответ редакции “Содружества” на критику декоммунизации

Аннотация

В прекрасное воскресение один из авторов публичного канала, Юрий Иоффе, прислал комментарий^[1] под нашей статьей про декоммунизацию. В нём он решил изложить свой взгляд, как сказал, будучи социал-демократом.

Мы решили почитать этот текст. И пожалели. Воистину, хочешь узнать человека — дай ему перо и писчую бумагу. “Содружество” дает ответ на это мнение, чтобы:

• повторно разъяснить свою позицию для сомневающихся из среды демократических левых,
• опровергнуть ложь и указать на неправду в тексте автора,
• предоставить фактологическую базу для левых антимарксистов и антикоммунистов, не желающих сотрудничать с марксистами, но готовых давать качественные аргументы в спорах с ними.

На всякий случай, мы сохранили оригинальный текст из публичного канала, во избежание провокативных или этически недобросовестных поступков со стороны его автора.

Как найти свои координаты?

В Содружестве никогда не было жестких политических координат, чтобы по нему можно было сказать: “Вот они точно [вставить название движения]”. Мы публиковали заметки и по немарксистскому демократическому социализму, и по социал-демократии, и по зелёной политике, в общем, не стремились задавить себя крепостными стенами. Мы считали, что демократический социализм — это не готовая сборка общества. Ведь существуют политические организации, наотрез отказывающиеся брать на себя политический ярлык демократического социализма. Мы понимаем их чувства и опасения — быть связанным с российскими марксистами себе дороже. Кроме того, из этих чувств и опасений мы старались вывести нечто новое, выходящее за пределы исторической концепции демократического социализма.

Что это значит? 

Во-первых, мы искали в истории левой политической мысли немарксистских демократических социалистов, вели поиски в их работах, чтобы сложить новое, немейнстримное представление о социализме. Это крайне сложная задача, потому что под демократическим социализмом подписывались самые разные политические мыслители, в том числе марксисты.

Во-вторых, мы, как и Михаил Горбачев, пробовали внести в демократический социализм социал-демократическую интерпретацию^[2]. В этом деле мы не новаторы. История демонстрирует, как социал-демократизация партийного движения прокатилась по Европе и Азии, когда зарубежным марксистам перестали платить деньги из Кремля^[3]. Мы замещали нерабочие марксистские концепты на более актуальные, пластичные для современной социальной действительности — социал-демократические и зелёные. Например, мы категорически против сворачивания частной собственности. Утверждения марксистов, ссылающиеся на какую-то строчку из текста Маркса, что частная собственность «исчезнет», мы не принимаем всерьез. Скорее, исторически неизбежно исчезнут сами марксисты, а не частная собственность.

В-третьих, мы искали в постгуманистической философии источник для вдохновения. Нами виделось, что тезис “эксплуатация человека человеком” устарел окончательно и бесповоротно, что следует теперь признавать за социализмом ключевым базисом идею о недопущении эксплуатации всего живого. Это была самая сложная задача, и она до сих пор не решена.

В-четвертых, мы хотели реабилитировать немарксистский социализм. После установления гегемонии марксизма в левом движении, стало крайне сложно позиционировать с политическим ярлыком социализма без ненужной ассоциации с марксизмом. Мы старались это исправить. Удивительно, но “Содружество” нашло себе друзей в этом деле — публичные сообщества “Европейские Социал-Демократы” и “Folkhemmet” ведут люди, признающие себя немарксистскими социалистами.

Однако, после достаточно интенсивных наших размышлений, мы пришли к выводу, что политический термин демократический социализм, вероятно, безнадежно утерян из-за марксистов. Он стал слишком токсичным, как и термин социализм в принципе. Среди редакторов не раз поднималась тема «А зачем нам социализм?» и «Этот политический термин слишком дискредитирован, чтобы за него бороться». Мы оставили дружеские отношения с теми, кто называет себя немарксистским социалистом и немарксистской социалисткой. Но сами решили отказаться от употребления этого политического термина, как и от ярлыка “левый”. Чтобы не иметь никаких связей, в том числе имплицитного (скрытого) характера, с марксизмом.

Мы решили, что зелёная идентичность более плюралистическая и более свободная от жестких идейно-ценностных координат. Поэтому “Содружество” в настоящее время продвигает в большей мере зелёную политику и концепт зелёной демократии в России. Наши редакторы черпают вдохновение от прогрессивной немарксистской социал-демократии, для нас это ближайшие союзники, с которыми мы охотно пойдем на сотрудничество во всех его смыслах.

Что же сделал автор в своем тексте? Не удосужившись почитать преамбулу нашего сообщества, он решил дать оценку “считающим себя” социал-демократом. Мы тоже можем дать такую оценку. Автор считает себя социал-демократом. Да, в каких-то политических взглядах он действительно социал-демократ, но в целом он из прошлой волны 1980-1990-х гг., времени чрезвычайно медленного восстановления социал-демократической идеи в России.

В своих текстах он ссылается на Ленина, что само по себе является позором для демократических левых^[4]. Скажите, читатели и читательницы, для какой демократии понадобилась апологетика с опорой на левого марксистского людоеда? И хотите ли вы сотрудничать с такими людьми, когда они заявляют одно, а на деле проводят совершенно другое?

Нашу статью назвали фобиомарксистским текстом. Это ложь автора. 

Здесь стоит уточнить: существует ложь, но есть и неправда. Неправда есть то, что противоречит правде, истине. Ложь — это намеренное искажение истины. И эти понятия, хоть они и очень близкие по значению, следует различать.

Под фобией понимают страх. А мы не боимся марксистов. Страх заставляет людей писать тексты алармистского содержания. Мы таких текстов не пишем. Страх принуждает прятаться от источника, его вызывающего. Мы не прячемся от марксистов, честно и открыто высказываем свою позицию. Страх сковывает действия. Мы не скованы и публично выдвигаем политические решения — декоммунизация, демарксизация левого движения и общества в целом.

Тезис первый

Автор утверждает, что марксисты бывают разные. В этом тезисе – правда только на половину. Вам достаточно задать вопросы-маркеры марксисту, чтобы он оперативно сформировал идеологическое поле своих взглядов, через которое он не выйдет. Например, должно ли общество сохранить институт частной собственности. Обыкновенно уже на этом месте марксизм дает абсолютный сбой, идеологемы препятствуют ему выйти за пределы сложившихся ментальных моделей мышления. Спросите, а что делать в будущем, в котором наступил социализм/коммунизм, с людьми, наотрез отказывающиеся от идентичности марксизма, социализма и даже левой? Ведь утверждение “Так не бывает”, которое постоянно слышалось от марксистов, не только небезосновательно, но и ложно. А ложно оно потому, что марксисты, когда правили в различных государствах, постоянно сталкивались с оппозицией внутри и даже вовне. И расправлялись с ней соответствующим образом, полагаясь на де-юре (но не де-факто) легитимное насилие государства. Мы признаем, что есть разные течения марксизма, по-разному понимающие и действующие, но итог у них один – ликвидация частной собственности и наступление коммунизма. 

Автор так называемого «СОЦиУМа» (далее – социум) утверждает, что есть разные марксисты и разделяет их на коммунистов и демократических социалистов. Сделан этот вывод очевидно исходя из социал-демократического раскола на социал-демократов и коммунистов во время первой мировой войны. Тогда левое движение поделилось на два лагеря – сторонники и противники войны. Ленин в своих писульках отказался от германской социал-демократии и объявил свою партию и движение коммунистическим. Вскоре социал-демократы последовали ревизионизму Каутского и Бернштейна и отказались сначала от марксизма, а потом и от самого социализма. Теперь сторонники марксизма и социализма в целом, выступающие за демократические институты, называют себя демократическими социалистами. 

Справедливый вопрос: каким образом будет существовать так называемый марксистский демократический социализм на практике? Верный ответ – советский тоталитарный строй. Демократические социалисты марксистской ориентации стремятся установить директивную экономику с рабочим самоуправлением. Однако отсутствие всякой экономической свободы ведет к контролю политических свобод. В СССР было неэкономическое принуждение к труду за счет репрессивных законов, штрафов, отсутствия паспортов и фашистской трудовой этике. Более того, план составляла крайне узкая прослойка людей без особого учета потребностей населения, и не понимающая какой имеет спрос товары, что приводило к дефициту или полного отсутствия ряда продуктов. Сама система, в которой абсолютное меньшинство способно распоряжаться производством, стройкой и торговыми связями, наделяла их огромной властью, что приводило к коррупции. Это авторитарный метод управления, который без существования репрессивного аппарата прожить не может. Даже если представить, что составлением плана занимаются профсоюзы и рабочее самоуправление, то это не меняет особо положения вещей.

Качественную проверку дает постановка вопроса об актуальности и востребованности апелляции к корпусу марксистской литературы (как классических, так и современных) демократическим левым.

При этом нашей деятельности приписывают некое сектантство. Это ложь автора. Сектантство в научной литературе проработано весьма досконально, начиная с социолога Макса Вебера^[5] и заканчивая вполне современной концепцией Колина Кэмпбелла. “Содружество” не подпадает под критерии сектантства, поскольку, пользуясь самыми типичными признаками из теории секты, мы не принуждаем членов организации присоединиться к нам и свободно относимся к уходу подписчиков — ибо это и есть практика свободы выбора (1), не стремимся отделиться от общества с целью эфемерного спасения, но напротив, предлагаем разрешить проблемы российского общества с целью достижения статуса достойного (2), не устанавливаем строгую дисциплину и тотальный контроль над подписчиками, читателями и читательницами и даже над коллегами-редакторами (3). У нас в редакции бывают споры. Нам что-то не нравится, в чем-то не соглашаемся друг с другом. Например, в редакции до сих пор нет согласия на дисклейминг (написание предупреждающей сноски на чем-либо) западной марксистской литературы.

В качестве встречного ответа мы приведем следующее утверждение — марксизм в настоящее время является фундаментализмом, политической религией радикального толка. Предсказывая реакцию удивленных читателей и читательниц, отметим, что фундаментализм не обязательно должен быть религиозным, он вполне может быть и политическим по своей природе^[6].

На религиозный характер марксизма указывал в свое время Йозеф Шумпетер, известный экономист, внесший существенный вклад в развитие экономической теории. При этом, Шумпетер не придавал позитивных качеств религиозности марксистов — наоборот, он наблюдал в этом признаки сектантства. “Религиозные свойства марксизма объясняет и характер отношений ортодоксального марксиста к своим оппонентам. Для него, как и для всякого сторонника определенной веры, оппонент не просто ошибается, он греховен. Инакомыслие осуждается не только с интеллектуальных позиций, но и с позиций морали. Раз провозглашено учение, никакого оправдания для инакомыслия быть не может”, — заключает он в своем произведении^[7].

Мы проведём читателей и читательниц по небольшой дороге из четырёх базовых пунктов-признаков фундаментализма, взятые из диссертационного исследования В.И. Челищева^[8].

1. Фундаментализм — это стиль мышления, посредством которого определенные принципы, независимо от их содержания, приобретают неопровержимый и неизменный авторитет у своих сторонников.
2. Фундаментализм можно рассматривать как политическую идеологию, поскольку фундаменталистские принципы определяют цели политики, формулируют ориентиры политической деятельности, предлагают выбор средств их реализации и мобилизуют определенные слои населения для участия в политическом процессе. Фундаментализм как идеология предлагает собственное видение мирового порядка, конструирует свое представление о «правильном» обществе и выдвигает модели, согласно которым должны произойти политические изменения. Принципы фундаменталистского мышления наиболее органично вписываются в идеологические доктрины фашизма и ортодоксального коммунизма, которые делят мир на «своих», и «чужих».
3. В целом фундаменталисты придерживаются традиционных государственно-центричных взглядов на политику. Однако их отличает особый стиль политической активности, существенными чертами которого являются решительность, готовность к энергичным сражениям со своими противниками и даже воинственность. Соответственно цель многих фундаменталистских организаций — обнаружить и победить зло, установив собственный политический порядок. Важнейшим следствием является готовность фундаменталистов участвовать в неконституционных политических акциях, использование ими насильственных средств.
4. Фундаменталистские принципы заложены в программах различных политических движений, активно действующих во многих странах мира (в том числе, в России) и мобилизующих в свои ряды широкие массы населения. Их привлекательность обусловлена социальными и политическими причинами, базируется на способности политических лидеров предлагать людям решения, которые в сложном современном мире представляются простыми, легко осуществимыми и безальтернативными.

Думается, несложно обнаружить в современных российских марксистов много общего с религиозными фундаменталистами.

Тезис второй

Мы и так понимаем неоднозначность термина «коммунизм» и сами понимаем кто такие большевики, но тем не менее большевики являются коммунистами и с самого начала ими были. 

Тезис третий

То, что дико напоминает автору практику Геббельса-Гитлера, нами признается как ad hitlerum и искажение утверждения. В третьем тезисе автор нагло лжёт и нагло пишет неправду.

Неправда потому, что мы нигде не писали уничтожить литературу или сжечь её. Декоммунизация предполагает снятие потенциальных возможностей для возникновения экстремизма и распространения человеконенавистнических идей. Марксистско-ленинская литература может быть признана законом как экстремистская, поскольку порождает авторитаризм в самых различных формах, а также не допускает никаких иных политических путей развития, кроме собственного^[9].

Ложь потому, что автор искажает нашу мысль, приписывая нам политику нацистов. Ad hitlerum, известный ход российских марксистов, которые трусливо прибегают к нему в левой среде, чтобы нивелировать позицию оппонента через его моральную дискредитацию.

Попытка автором навязать ложную интерпретацию наших идей легко рассыпается через сравнение. Гитлеровцы относились к уничтожению враждебной, по их мнению, литературы с мистическим, культово-обрядным подходом. Для нацистов сжигание книг — это обряд самоочищения германской нации, таким образом они демонстрировали некое возвращение к германскому духу и его очищению от негерманского. Мероприятие нацистов имело глубоко идеологический и публичный характер. Наша позиция полностью противоположна и основана на следующих базовых утверждениях:

• марксистско-ленинская литература опасна, потому что является радикальной версией и без того необъективного марксизма, искаженная версия искаженной философии,
• марксистско-ленинская литература, в совокупности с публичными сообществами аналогичного толка, является средством для генерации авторитарных левых,
• марксистско-ленинская литература основана на ложных идеологемах, в том числе исторического содержания, оправдывающих через ложь правильность политической стратегии марксистов-ленинистов, устроивших незаконный и нелегитимный вооруженный переворот в октябре 1917 года.

Отсюда следует, что в рамках политики декоммунизации эта литература должна прекратить свое хождение — публичное обязательно, частное в пределах, не переходящих в статус публичного. При этом, мы предлагаем обмен марксистских книг, находящихся в частных руках, на книжный ваучер с целью покупки любой другой в любой книжной торговой сети. Прагматический подход в этой политике допускает не уничтожение литературы, а её переработку в новую бумагу с целью повторного использования. Тем самым будет реализован один из концептов зелёной экономики, а именно цикличность производства и потребления. Нас не интересует мистическое очищение общества или демонстрация какого-либо превосходства. Нам нужна декоммунизация российского общества.

Тезис четвёртый

Ни в каком месте Маркс не занимался борьбой за права рабочих. Этим занимались партии как СДПГ, фабианцы или чартисты, но не Маркс. Маркс занимался разработкой так называемого «научного социализма», в котором описывал как классовая борьба рабочих приводила к сдвигам в социальной конъектуре. Мы не отрицаем вклад Маркса и Энгельса в науку и в философию. Однако и тем не менее все, что можно было бы разобрать у Маркса, уже разобрали, но остались некоторые его радикальные ортодоксальные сторонники, которые не хотят принимать бредовость его идей и стремятся воплотить их жизнь.. Всюду он критиковал других левых — либо за ненаучность, либо за реакционность. Если вы откроете Манифест коммунистической партии, то узнаете, что только его концепция лучшая, а остальные неадекватны. 

Был ли плюс от марксизма? Вряд ли. Хотя стоит признать, что давление на властвующие элиты — это позитивное явление, поскольку в некоторых исторических ситуациях они отказываются от демократизации и переходят к авторитаризму. Однако, ради чего мы оказываем давление? Если социализм будет для одного класса — пролетариата, то к чёрту такой социализм и таких социалистов. Если социализм будет без классов, то это утопия, нереализуемая концепция, что доказали сами марксисты на примере большевиков, обуржуазившихся буквально за первые пять лет нелегитимного нахождения во власти.

Марксизму удалось то, что не смогли сделать ранее — сформировать общее движение, и люди, не вдаваясь в подробности и критически не осмысливая предлагаемое, искренне стремились в него, чтобы построить новый мир. Винить их в этом желании нельзя. Но считать, что марксизм борется за социальную справедливость, недопустимо, поскольку он не соответствует на практике собственным ценностям — свободе, справедливости и равенству.

Кроме того, Маркс был безупречным компилятором чужих идей. Он лицемерил, когда называл предыдущие поколения социалистов утопистами^[10], поскольку заимствовал у них идеи или давал крайне аморфные формулировки своим понятиям (либо не давал их вообще). Де-факто, это шарлатанство.

Вновь, как и в третьем тезисе, автор нагло лжёт про нас, приписывая не существующее требование сжигать книги за их несоответствие истине. Кроме того, автор подменяет тезис: мы утверждаем, что эта литература общественно опасна, и потому её следует убрать в рамках политики декоммунизации; наш критик заявляет, что мы требуем убрать эту литературу только потому, что она имеет ошибки. Поэтому, сравнение нашего предложения с изъятием произведения Ньютона — это логическая ошибка.

Как уже было подчеркнуто выше, марксистско-ленинскую литературу мы не призываем уничтожать, но требуем изъять из публичного оборота, переработать её, как макулатуру, с целью снижения антропогенного воздействия на окружающую среду. И не потому, что в ней допущены ошибки в теории и не соответствует объективному представлению о реальности, а потому, что она общественно опасная.

Тезис пятый, скрытый

Автор, уверенно грохотая и убежденный в своей правоте, заявляет, что мы должны объединяться с демократическими левыми, а не отвергать их, потому что многие из них марксисты. Простите, а кто считает марксистов демократическими левыми? Сами марксисты? Вот, например, товарищ Сёмин, известный марксист, в одном из своих выступлений прямо указал: “Мы не левые, давайте запретим это слово вообще “левые”. Мы не левые, мы — марксисты в первую очередь”. И мы согласны с ним! Лучше не скажешь! Есть левое демократическое движение, а есть марксистское. Вот с левыми демократическими организациями редакция “Содружества” готова активно и плодотворно сотрудничать.

Это правда, когда автор в своей статье пишет про преобладание марксистов в левом движении. Но кто сказал, что это нормально? Это ненормально, и с этим следует бороться разными путями. Если, конечно, демократические левые действительно стремятся к политической власти в России, а не продолжить обсуждать с марксистами, как обустроить лучший мир при помощи социализации собственности и советской демократии.

В настоящее время марксисты и их движения преобладают в российской публичной сфере. Однако, мы и наши товарищи из “Логики прогресса” замечаем, что постепенно растет количество прогрессивных и современных социал-демократических организаций. Это верный и качественный признак эволюции российских левых, их переход на новые, демократические ценности и методы политической борьбы. Стало быть, надежда на будущее у левого демократического движения есть. Но впереди для них (и для нас всех, кого тревожит судьба России и демократии) много работы, но прежде всего — разобраться с самим собой и своими проблемами.

Заключение

Да, товарищи и товарищки, мы оказались испачканы мыльными разводами от полопавшихся пузырей. Ложь и неправда — это хорошие средства борьбы, а именно борьбы популистской и никак не связанной с демократической. Вместо конструктивной критики вам предложили ложные идеологемы о нашем проекте декоммунизации. Некоторые из этих идеологем имеют хождение с советских времён, взращенные в кабинетах всяких сусловых и ждановых.

Удивлены ли мы, что про нас лгут марксистские социал-демократы? Нет, не удивлены. Они всегда так делают. Когда нет возможности объективно привести контраргументы, они прибегают к грязным, плохо пахнущим способам критики, от чего деструктивно влияют на левое демократическое движение. 

Выводы вполне очевидны:

• читайте первоисточник, чтобы построить собственное мнение,
• критически осмысливайте прочитанное, в том числе и наши тексты,
• ловите и лопайте мыльные пузыри — ложь и неправду, а также логические ошибки, не позволяйте им мешать вашему мышлению.

О будущем

Редакция “Содружества”, помимо общих выводов по статье, дает также заключение — призыв для демократических левых, которые находятся под гнётом марксизма и не вполне защищены от него.

1. Не нужно бояться декоммунизации. Её всё равно предстоит провести, хотите вы того, или нет, в рамках общей деконсерватизации российского общества. Если вы будете трусить, если вы будете страшиться мысли, что поссоритесь с какой-то частью левых — помните, что эти левые, зачастую, вас не уважают и презирают. Думаем, нет нужды упоминать тут, какие прозвища дают вам марксисты за глаза или даже в открытую, когда идёт политический спор в социальной сети или жизни. Подумайте, что будет, если эти же люди, не уважающие вас и прославившиеся самыми бесчеловечными авторитарными и тоталитарными режимами, обретут политическую власть.
2. Любое политическое движение имеет право на эмансипацию и автономию. Вы всегда вправе отстаивать свое мнение и не должны бояться, что ваши взгляды разойдутся с историческим мейнстримом. В настоящее время марксизм — мейнстрим, но угасающий и всё более деградирующий в филистерское кабинетство и сектантство. И вы вправе иметь автономию от других, обозначать границы своего движения, не подчиняясь некоей общей логике идентичности. Разве большинство не могут быть не правы?
3. Любой человек имеет право на пересмотр взглядов, а также на их эволюцию. Это совершенно нормальное, естественное состояние человеческого ума. И, если вы чувствуете несогласие с политической философией (неважно, какой именно), то имеете право на новое осмысление. В каждом из вас горит яркая звезда, которую вы можете подарить любому, ради общего блага и улучшения мира. Главное, чтобы вы критически осознавали — эта звезда не должна спалить вас и остальных.
4. Политическим левым пора идти вперёд. Историко-идеологические споры с марксистами — это мрак и бич сегодняшнего дня у российских левых. Есть множество других движений, как то феминизм, социал-демократия, зелёные, социальные либералы. Нас объединяет многое, хоть мы и разные. Но мы готовы признавать границы чужих. Марксисты их не признают и часто лезут со своим безграмотным уставом в чужой монастырь, ссорят одних с другими и почивают на лаврах дымящихся развалин. Для тех, кому это утверждение прозвучало неубедительным, просим посмотреть на 30 лет левого движения в России после распада СССР. Если вас не смущает, что российские левые до сих пор в состоянии деградантства и глубокого раскола, то вы должны насторожиться и как следует поразмышлять на эту тему. Поспрашивайте тех, кто ещё в 1980-1990-е активно называл себя демократическим социалистом и социал-демократом — почему у них ничего не получилось, и почему мы должны страдать из-за их провалов? Может быть, пора отбросить неэффективное старое и сделать самому что-то новое?

---

^[1] https://t.me/lev_dem/1837

^[2] Браун А. Взлёт и падение коммунизма. Пер. с англ. А.Л. Раскина. М.: Политическая энциклопедия, 2014. С. 719.

^[3] Шахназаров Г. С вождями и без них / Г. Шахназаров, ВАГРИУС, 2001.

^[4] https://vk.com/@demosocialism-sistema-upravleniya-chartaeva

^[5] M. Weber. Die Protestantische Sekten und der «Geist» des Kapitalismus. 1906. Макс Вебер. Протестантские секты и дух капитализма. Избранные произведения. — Перевод с немецкого и общая редакция: Ю. Н. Давыдов. — М., «Прогресс», 1990. С. 272–305. // Элект­рон­ная публи­ка­ция: Центр гума­нитар­ных техно­логий. — 16.09.2008. URL: https://gtmarket.ru/library/basis/3636

^[6] Гаджиев К.С. Фундаментализм в поле пересечения западных и исламских ценностей // Власть. 2015. № 5. С. 133-134.

^[7] Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия // В кн.: Шумпетер Й. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия: пер. с нем., пер. с англ. М.: Эксмо, 2008. С. 377.

^[8] Челищев В.И.Фундаментализм в современном мире: истоки, социальная природа и политическая сущность: Автореф. дисс. … канд. полит. наук. М. МГУ им. М.В. Ломоносова,  2006. С. 9-10.

^[9] За это негативное качество следует благодарить Маркса — ведь именно он увязывал наступление социализма и исчезновение капитализма исторически неизбежным.

^[10] Чернов В. М. Конструктивный социализм. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1997. 670 c.