Содружество

Автор: Игорь Ладов

Новый, 2001 год. На телеэкранах играет новый российский гимн – по сути, реставрация советского. Экс-президент Борис Ельцин замечает: «Красненько» [1].

В одном слове Ельцина, возможно, заключается весь его образ политического деятеля. Ельцин-политик, ставший известным по всей стране, а после и во всем мире. Человек Системы, отказавшийся от нее (как и М. Горбачев в позднем периоде Перестройки), и сделавшийся главным борцом против КПСС, марксизма-ленинизма, экономического централизованного плана, дефицита и очередей, наконец, однопартийной политической гегемонии – в общем, всего «красненького», что существовало тогда в Советской России.

Однако, было бы странным не замечать историческую эволюцию политических взглядов Б. Ельцина. Его политика началась в буквальном смысле в Свердловске, а закончилась, говоря уже образным языком, на Новодевичьем кладбище. Последним символом его политической биографии стало надгробие – российский триколор, тяжело лежащий на земле. От партийной карьеры до отца современной модели российской государственности, от клятвенных речей в верности Ленину (и Брежневу) и развитому социализму [2], к убеждению, что «будущее за Россией» [3]. Но почему его статус отца-основателя до сих пор оспаривается столь многими в российском обществе? Разве Ельцин-политик не похож на своего предшественника, М. Горбачева? Действительно ли Ельцин покончил с прошлым? Почему в истории их место и значение так одинаково яростно критикуются?

I

В конце 1991 г. Союзный центр утратил все рычаги политической власти. ЦК КПСС был распущен, местные партийные комитеты приказали долго жить. Российское правительство поглощало публичные властные институты СССР. Советская государственность столь стремительно испарялась в политическом пространстве, что в советском обществе, по-видимому, не поверили в факт скорого прекращения её существования. Слишком быстро и слишком трагически. Горбачев ушёл после Беловежья, Ельцин же окончательно приобрёл всю полноту политической власти над Россией.

Начиная с 1987 г. Ельцин идёт в наступление на КПСС и Горбачева. Поначалу соблюдая некоторую тактику, затем агрессия поглощает всю его стратегию. Попытки спасти КПСС с его стороны были, например, предложение переименовать её в Партию демократического социализма [4], организационно зафиксировать существующие платформы, освободить партию от государственных функций. Но все инициативы наталкивались на неприятие. Его выход из КПСС подорвал позиции властвующей элиты. В конце концов, после Августовского путча 1991 г. он решился окончательно и бесповоротно убрать с дороги главного оппонента [5]. 

КПСС была одним из столпов советской государственности. Институт Президента СССР ещё не набрал должной легитимности и политического влияния (возможно, это бы не случилось), а все прочие были свернуты либо приобрели нестабильный характер в своей деятельности. Поэтому, в глазах критиков первого президента России он неизбежно будет могильщиком СССР – ведь именно из-под его пера вышли указы о приостановлении и запрете деятельности КПСС в России.

Это первая и главная причина критики Ельцина со стороны ортодоксальных левых. Ликвидация КПСС, по их мнению, синонимична по значимости с распадом СССР.

Но есть и альтернативная точка зрения, не столь известная и популярная – Ельцин-политик решил сыграть ва-банк, поставив на кон судьбу единого Советского государства. Он делал подобные резкие шаги и раньше, например, на Октябрьском пленуме ЦК КПСС 1987 г., когда выступил с критикой Перестройки и Е.К. Лигачева. «Ельцин же, наоборот, желал такого союза, в котором Россия играла бы ключевую роль, и который не имел бы ничего общего со своим социалистическим прошлым», — считает исследователь А. Грациози [6]. 

Подобная стратегия предполагала возвращение России статуса политического и экономического доминиона в рамках обновлённого союза, и, возможно, этим оправдывается поведение Правительства РСФСР, переподчинявшего союзные органы власти после Августовского путча ГКЧП 1991 г. Этим объясняется публичная риторика российского правительства и, возможно, самого Б. Ельцина, устами его пресс-секретаря П. Вощанова заявившая о наличии неурегулированных проблем с административно-территориальным делением и границами [7]. Этим, наконец, объясняется «меморандум Г. Бурбулиса» о правопреемстве России СССР и всех его структур, что открывало дорогу к перерегистрации всей общесоюзной собственности [Там же, с. 363]. Тем не менее, история не знает сослагательного наклонения. В 1992 г. Россия вошла вместе с 14 остальными экс-союзными республиками. Самостоятельно и врозь.

II

Для российской демократически настроенной оппозиции Ельцин-политик был тем лидером, о котором они мечтали и желали видеть в Кремле и в телевизоре: харизматичный, прямолинейный, не боящийся толпы и готовый к мощным, решительным политическим действиям. Последнее неразумно превышало свое реальное значение в обществе, бывшее до того закрытым, к тому же вышедшем из летаргического сна политического застоя. Его выход из КПСС на XXVIII съезде в 1990 г. звучал победной мелодией над уходящей эпохой: не только политики, но и простые советские граждане восприняли решение как исключительно позитивное [8].

Ельцин благодаря сколачиваемой вокруг него команде формировал образ политического деятеля, могущего и хотящего порвать с прошлым: с коммунизмом, марксизмом-ленинизмом, вызывающим массовое раздражение Горбачёвым, партийно-советской номенклатурой, очередями в магазинах и дефицитом. В сравнении с публичной политикой представителей старой генерации властвующей элиты (Политбюро ЦК КПСС), которую можно охарактеризовать степенной и опасливой, Ельцин-политик имел крутой характер. Ради цели можно прибегнуть к любым средствам, возможно полагали те, кто желал покончить с советской политикой и политиками.

Для тех, кто стремился навсегда покончить с прошлым, Ельцин действительно казался самым подходящим кандидатом. Вся внешняя атрибуция в образе Ельцина склоняла обывателя к мысли об его антисоциалистических, антикоммунистических, антигорбачевских и антисоветских настроениях. Однако мало кто обращал внимание на внутреннее содержание предполагаемой им политики. В годы Перестройки Ельцин активно прибегал к популизму (cправедливости ради замечу, что подобной стратегией «страдали» многие политические деятели перестроечного СССР, вышедшие в публичную сферу), что, как уже было сказано выше, для некогда закрытого общества становится чрезвычайно эффективным средством политики. Что в должности первого секретаря Московского горкома КПСС, что в должности Председателя ВС РСФСР (а после – и президента), ельцинская риторика активно строилась на популизме — для увеличения базы потенциальных симпатизантов и получения больших шансов на выживание в публичной сфере в переходных условиях советского политического режима.

Механизм исторической памяти устроен архисложным образом, и порой производит парадоксальные образы прошлого. Ельцин и по настоящее время критикуется в российском обществе, и в большей мере преобладают негативные коннотации воплощенной им политики [9]. Однако те, кто позитивно воспринимают Ельцина-политика, считая его подлинно демократическим деятелем, забывают о многих принятых им решениях: расстреле Верховного Совета России в 1993 г., крайне противоречивой и скандальной избирательной президентской кампании 1996 г., восстановлении конституционного порядка в Чечне при помощи регулярной армии и тяжелых вооружений. И подобные решения идут вразрез с демократическими институтами, в котором процессы протекают в условиях эффективного участия, равного голосования, информированности, контроля за повесткой дня и включенности гражданского общества в политику [10].

Демократическая оппозиция была пёстрой, яркой, интеллектуальной и инициативной. А ещё – крайне незначительной в пропорциональном сравнении с остальными общественно-политическими силами и обществом в целом. Она примкнула к тому лидеру, кто представлял собой скорее одну из сложившихся в послевоенное время корпораций – бюрократию. Поздняя советская корпорация бюрократов, тяготившаяся контролем КПСС, желавшая взять в свои руки политическую власть, которая у неё амбивалентно уже наличествовала. И эта корпорация была настроена скорее консервативно, нежели либерально. Эти факты, вероятно, поставят читателя в неловкое положение: «Что же это такое? Ельцин – не демократ и не борец с прошлым?».

Истина где-то посередине.

III

Ельцин и Горбачев – так различны и так похожи. Они продукты исторической эпохи, выходцы из одной Системы, успешные партийные бюрократы. И Ельцин, и Горбачев стремились к политической власти, но и стремились изменить страну на свое усмотрение. Горбачев был предан социализму, лишь укрепившись к 1989 г. во мнении, что этот социализм должен быть в социал-демократической интерпретации [11]. Ельцин же, как тёртый провинциальной жизнью в сверхурбанизированной и индустриальной области хозяйственник, всё более отдалялся от левых политических взглядов, пока вовсе не приобрёл консервативные. Их можно обрисовать лишь образно (после Перестройки Ельцин практически не интересовался созданием идеологического дискурса и развитием интеллектуальной стороны собственной политики) как консервативно-капиталистические, в угоду сложившимся корпорациям силовиков, промышленников, новорожденных коммерсантов. Внешняя атрибуция демократа сохранялась до той поры, пока это не препятствовало процессу трансформации постсоветского социального порядка.

Поэтому вопрос о том, был ли Ельцин борцом против прошлого, следует оставить открытым. При глубоком аналитическом изучении его правления складывается противоположная тенденция – автократическое правление с упором на применение силы, если этого требовал его внутренний долг сохранения политической власти. Ельцин извлек политический урок, когда Горбачева лишили материально-финансовых условий для претворения собственной политики, запомнил он токсичный характер долговременных славословий и публичных речей, учел просчеты и слабости политической власти, возникавшие из-за постоянных метаний из стороны в сторону (как это было в Перестройку).

В этом повествовании прозорливый читатель обнаружит, что многие сложившиеся образы прошлого оказываются искаженными, требующие интеллектуальной ревизии. Возможно, это повествование само по себе подсказывает, что политически активная часть общества столь агрессивно критикует и обсуждает Ельцина не только потому, что его правление было «сложной годиной» в истории страны. Но и по причине того, что Ельцин оказался, говоря иносказательно, советским Сауроном: обещаниями и посулами предоставив одно, отобрав многое другое, и, при этом, вместо достижения общего блага достиг блага частного, осев где-то за стенами московского Кремля.

Список источников

1. «Свидетели Путина» (реж. В. Манский, 2018).
2. XXVI (26-й) съезд КПСС. 25 февраля 1981. Выступление Бориса Ельцина (1981) [Электронный ресурс] // URL: www.youtube.com/watch?v=6A5KLbe-NoA.
3. Теледебаты Бориса Ельцина и Александра Зиновьева (1990) [Электронный ресурс] // URL: https://www.youtube.com/watch?v=KjG46s4xm8E.
4. XXVIII съезд Коммунистической партии Советского Союза, 2-3 июля 1990 г.: Стеногр. отчет. Т.1. М., Политиздат, 1991. С. 474.
5. Указ Президента РСФСР «О деятельности КПСС и КП РСФСР» № 169 от 06.11.1991 г. [Электронный ресурс] // URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/385.
6. Грациози А. История СССР. Пер. с фр. М.: Политическая энциклопедия, 2016. С. 417.
7. Пихоя Р.Г. Москва. Кремль. Власть. Две истории одной страны. Россия на изломе тысячелетий. 1985-2005. М.: Русь-Олимп: Астрель: АСТ, 2007. С. 362.
8. Соколовская М. 30 лет назад Борис Ельцин вышел из коммунистической партии [Электронный ресурс] // URL: https://yeltsin.ru/news/30-let-nazad-boris-elcin-vyshel-iz-kommunisticheskoj-partii.
9. Латов Ю.В. Парадоксы восприятия современными россиянами России времен Л.И. Брежнева, Б.Н. Ельцина и В.В. Путина // Полис. Политические исследования. 2018. № 5. С. 116–133.
10. Даль Р.А. О демократии. Пер. с англ. М.: Аспект Пресс, 2000. С. 41–42.
11. Браун А. Горбачев, Ленин и прощание с ленинизмом // Полис. 2007. № 6. С. 79-80.