Содружество

Автор: Игорь Ладов

В 1960 году, в Нью-Йорке, городе бетона и стали, высоток и финансовых бирж, выходит статья Эриха Фромма «Let Man Prevail: A Socialist Manifesto and Programm» [1].

Манифест политический, направленный не просто на философские размышления о природе социализма, но именно на американскую действительность. Фромм пожелал участвовать в политике, избрав для себя Социалистическую партию США. Его документ должен был изменить взгляды американских левых, что не произошло (во всяком случае, на тот период).

Фромм проявил себя в манифесте прежде всего как гуманист. Собственно, после себя ученый оставил цикл работ, посвященный проблемам гуманизма. Гуманистическое понимание социализма полезно, как минимум, для излечения многих пороков политических левых: склонность к идейному рвачеству, скандалу и дешёвой интриге, идолопоклонничеству, переходящему в антиинтеллектуальную политическую набожность.

Последнее выглядит особенно позорно в свете соблюдения ключевого принципа левой политики — прогрессивизма. Находясь в экстазе от политико-религиозного ритуала и произнесения (порой с пеной у рта) цитаты из полного собрания сочинений, политические левые забывают об невероятной, наукой почти непостигаемой   склонности нашего мира к переменам. Да и наши собственные представления о мире, по мере накопления социальных знаний и исторического опыта, обретают всё более сложный вид, ни разу не похожий на механистический и монистический из XIX века.

Итак, пред нами гуманитарный социализм Эриха Фромма. Отклонять Фромма-гуманиста было бы неправильным решением: хотя современный (или, если точнее, прогрессивный) гуманизм претерпевает в буквальном смысле тектонические изменения (для справки: трансгуманизм и постгуманизм одинаково критикуют классические интерпретации (секулярные и религиозные) гуманизма из ХХ века), тем не менее, гуманизм из эпохи модерна не порождает бесчеловечную или даже людоедскую политическую философию. Неудивительным в этом свете становится политический выбор Эриха Фромма — пойти именно в Социалистическую партию США.

Но и со всеми взглядами и идеями (во многом имеющие происхождение из доминировавшей в те годы течения левой политической мысли) соглашаться бессмысленно.

Тотальная децентрализация государства? А как же космос, гарантии гражданских прав и свобод, оборонительные системы и угрозы национального масштаба (вирусы, преступные синдикаты и прочие «черные лебеди»)?

Центральное планирование? А как же исторический опыт обществ, испытавших на себе все недостатки плановой системы?

Социальные эксперименты? А как же жизни тех, кто сгинет или окажется покалеченным от ошибок подобных «экспериментов»?

Фромм вкладывал в понятие гуманитарного социализма свойство радикализма: доходить до сути вещей, кардинально исправлять пороки и бедствия социальной (прежде всего) жизни. «Социализм должен быть радикальным. Быть радикальным – значит обращаться к корню, а корень – это человек. Сегодня вещи сидят в седле и едут на человеке. Социализм хочет, чтобы человек, целостный, созидающий, действительный, снова поднялся в седло», заявлял он в манифесте. Но вопрос о радикализме всегда был самым болезненным для всех в обществе, не только для политических левых. Радикальный — до какого степени? Радикальная политика — до какого момента? Гуманистический подход в политике тяготеет к плавности и продуманности решений. Радикальный социализм, по нашему мнению, тяготеет к ситуации, описанной А.Н. Потресовым, когда любой «вместо кролика попадет под нож социального эксперимента», как это случилось в России 1917 года. Радикальной донельзя была политика нацистов, умерщвлявшая людей тысячами по различным признакам. Радикализм, или революционизм, выбивает из-под ног общества землю: барахтаясь в невесомости, в стремлении обрести опору оно будет плодить всё больше и больше фатальных ошибок. А главное, кто возьмет на себя ответственность за произошедшие ошибки, смерть и унижение?

Демократический социализм тяготеет к гуманизму, но отторгает радикализм. Диалектическое смешение реформизма и революционизма, о чем сетует П. Кудюкин в своей статье, не оправдывает права на социальное насилие. Демократическая революция — это дело всего общества, в том числе элиты. Если о революции говорит не общество, а кучка людей со странной биографией, то не повод ли это для того, чтобы насторожиться?

Демократический социализм тяготеет к гуманизму, но не к радикализму. Вместо революционизма мы предлагаем градуализм — постепенно, маленькими шажками системно преобразовывать общество. Если социалисты требуют, чтобы людей революционно преобразовали, а социальные институты радикально трансформировались, то это не социалисты, а обыкновенные радикалы с маргинальными наклонностями.

Уповать на демократическую революцию для достижения социализма бессмысленно. Кто даст гарантию, что революционеры или радикалы будут справедливы, честны, разумны? Демократическая революция есть результат фатальной стратегии, когда элита отказалась внимать разумным доводам, а в обществе накопились уже непреодолимые ошибки. Исключать возможность демократической революции невозможно, несмотря на все заверения политических лидеров. Но и потакать её созданию тоже чревато.

Гуманитарный социализм Фромма ставит перед собой цель — достичь Человека. Помочь человеку развиться, стать на ноги, быть творческой личностью. Общество в гуманитарном социализме воспринимается как свободное пространство для развития. «Целью общества является создание условий для полнейшей реализации его способностей, его разума, его любви и творчества. Все общественные институты должны служить преодолению отчуждения и эксплуатации человека и должны помочь ему достигнуть действительной свободы и индивидуальности. Целью социализма является общество, в котором полноценное развитие каждого и каждой является предпосылкой для полноценного развития всех», — гласит 2 пункт Манифеста. Для демократического социализма такая цель не только приемлемая, но необходимая.

Но кто есть человек? Увы, человек не всегда может быть успешным, добрым, весёлым, надежным, честным, приличным и достойным. Демократический социализм, по нашему убеждению, созидает достойное общество, в котором социальные институты не унижают человека. Но ведь первые состоят из вторых. Если человеческая природа недоступна для абсолютной трансформации (читайте: нельзя сделать идеального человека — коммуниста, гуманиста, арийца и т.д.), то мы должны создать предохранительные возможности — на случай эксцесса. Поэтому социализм — не общество для социалистов, оно должно принадлежать всем, в том числе консерваторам и либералам. Возможно ли это? Вопрос нелегкий.

Предполагается, что в социалистическом обществе будут установлены правила справедливой социальной игры. Фромм прав, когда говорит следующее: «Свобода – это не только свобода от, но и свобода для: речь идёт о свободе активно и ответственно принимать участие во всех решениях, касающихся гражданина; о свободе реализовать человеческий потенциал каждого и каждой настолько, насколько это только возможно». Эти правила должны многократно обсуждаться, проверяться и лишь после этого допускаться для пользования. Поэтому те правила, что нарушают этот принцип, должны отвергаться. Одним из четких, эффективных способов проверки правила является история.

Список источников

1. Fromm E. Let Man Prevail: A Socialist Manifesto and Programm. New York, 1960. URL: https://archive.org/details/letmanprevailsoc0000unse